Хома у нас очень интеллигентный кот, он полон достоинства и самоуважения. Надо очень постараться раздраконить его, чтобы он пустил в ход когти или зубы. Иногда он садится или ложится к нам спиной, и в тот момент, когда ты пытаешься его погладить и гладишь — он и ухом не поведет. Нам всегда казалось, что он на нас чем-то обижен. Наверное думает, стоит ли обращать на нас внимание, стоит ли прощать. Но истинные кошатники говорят, что это высшая степень проявления доверия кошки к своим хозяевам. Он уверен, что на него никто не нападет сзади. Он дома, он среди своих.
Кошечке Трише всего шесть лет. Она тоже дачная кошка, как и наш Хома, правда история несколько другая.
Наша хорошая знакомая по даче большая кошатница, неравнодушна она к этим милым ласковым и пушистым животным. У неё всегда на даче и дома обитали коты, именно коты, а тут вдруг появилась Триша.
Маленький глупый и безымянный котенок попал в глубокую яма со старыми ветками. От кого-то он прятался или угодил туда случайно неизвестно, но в какой-то момент он видимо попытался выбраться, а маленьких силёнок не хватило и началось громкое истошное мяуканье. Ну какой нормальный человек пройдет мимо кошачьих криков о помощи. Старшее поколение кинулось спасать котенка, но все оказалось не так просто. Глубокая яма была плотно забита старыми ветками фруктовых деревьев, да и котенок боялся идти в чужие руки. Нашей знакомой пришлось долго убирать ветки, спускаться в яму и в конечном итоге вытащить котенка за шкирку. Дитёныш громко мяукал и пытался сопротивляться, а потом сник и получив порцию воды и еды заснул. Худенький маленький комочек был грязный и очень жалкий, но он попал в руки знатока. К удивлению нашей соседки эта оказалась кошечка, а не кот.
Для начала соседка увезла её с дачи домой, а потом вновь привезла на дачу через две недели. Ну совсем другой котенок — немного пугливая, но игривая и красивая. Всё — Триша поселилась у неё в квартире (перед появлением Триши у соседки умер её любимый кот на даче). Теперь Триша зимой живет в квартире, а летом вместе с хозяйкой выезжает на дачу. На даче у Триши вольное расписание — она ловит мышей, на полдня может исчезнуть из поля зрения, а иногда соседка на может вовремя уехать с дачи, так как Триша еще не вернулась с охоты и она покорно ждет кошку. Саму Тришу на даче одну она никогда не оставляет — боится… Живут — душа в душу, в общем нашли друг друга.
Шарль Пьер Бодлер (1821–1867), французский поэт, основоположник декаданса и символизма
Кошка
Спрячь когти, кошечка; сюда, ко мне на грудь, Что лаской нежною к тебе всегда объята, И дай моим глазам в твоих глазах тонуть, Где слит холодный блеск металла и агата!
Когда ласкаю я то голову твою, То спину гибкую своей рукой небрежной, Когда, задумчивый, я светлый рой ловлю Искр электрических, тебя касаясь нежно,
В моей душе встает знакомое виденье: Ее бесчувственный, ее холодный взгляд Мне в грудь вонзается, как сталь, без сожаленья,
И с головы до ног, как тонкий аромат, Вкруг тела смуглого струя смертельный яд, Она со мной опять, как в прежние мгновенья.
(Перевод Эллиса)
Кошки
Любовник пламенный и тот, кому был ведом Лишь зов познания, украсить любят дом, Под осень дней, большим и ласковым котом, И зябким, как они, и тоже домоседом. Коты — друзья наук и сладостных забав, Для них ни тишина, ни мрак ночной не тяжки, Эреб избрал бы их для траурной упряжки, Когда бы им смирить их непокорный нрав. Покоятся они в задумчивой гордыне, Как сфинксы древние среди немой пустыни, Застывшие в мечтах, которым нет конца; Крестец их в похоти магический искрится, И звездной россыпью, тончайшей, как пыльца, Таинственно блестят их мудрые зеницы.
(Перевод И. Лихачева)
Кошка
Мой котик, подойди, ложись ко мне на грудь, Но когти убери сначала. Хочу в глазах твоих красивых потонуть — В агатах с отблеском металла.
Как я люблю тебя ласкать, когда, ко мне Пушистой привалясь щекою, Ты, электрический зверек мой, в тишине Мурлычешь под моей рукою.
Ты как моя жена. Ее упорный взгляд — Похож на твой, мой добрый котик: Холодный, пристальный, пронзающий, как дротик.
И соблазнительный, опасный аромат Исходит, как дурман, ни с чем другим не схожий, От смуглой и блестящей кожи.
Перевод – Вильгельм Вениаминович Левик (1907-1982)
Кошки
От книжной мудрости иль нег любви устав, Мы все влюбляемся, поры достигнув зрелой, В изнеженность и мощь их бархатного тела, В их чуткость к холоду и домоседный нрав.
Покоем дорожа и тайными мечтами, Ждут тишины они и сумерек ночных. Эреб в свой экипаж охотно впрег бы их, Когда бы сделаться могли они рабами!
Святошам и толпе они внушают страх. Мечтая, вид они серьезный принимают Тех сфинксов каменных, которые в песках
Неведомых пустынь красиво так мечтают! Их чресла искр полны, и в трепетных зрачках Песчинки золота таинственно блистают.
(Перевод П. Якубовича)
Генриетта Роннер-Книп (1821-1909), бельгийская художница-анималистка. На розовой подушке, 1897 г.
В самом начале пребывания в нашей семье кота Хомы, вернее на второй год его жизни, получилось так, что на какой-то период все члены семьи разъехались по своим делам, и Хома на неопределенное время должен был остаться один в доме. Получилось так, что «неопределенное время» затягивалось на полтора месяца и Хому надо было где-то пристроить, отдать нашего котика в хорошие руки, а правильнее — добрым людям. У нас было несколько вариантов. Самым лучшим был вариант с братьями. У Хомы есть два брата – Рыжик и Кеша. Они живут на «фазенде», у нашей хорошей знакомой. Они с мужем достраивали дом и им нужны были котики для ловли мышей. На эти полтора месяца они согласились приютить нашего Хомочку. Мы страшно переживали. Смена жительства, обстановки, к которой он привык, отсутствие всех нас в его жизни, как он с этим справится… За неделю до отъезда отдали его в дом наших знакомых.
Хома совершенно трагически отнесся к этому изменению в своей жизни. Через два дня раздался звонок и они сообщили, что он сидит в углу, ни ест, ни пьет и не двигается и если через день ничего не изменится, то нам придётся его забрать. В семье все занервничали. Однако присутствие в доме «братьев» сделало своё дело. Рыжик и Кеша — это достаточно активные и самостоятельные котики. Они часто ловили мышей и приносили их хозяевам, чтобы те поощряли их за старания. За их хорошую службу им выделялась дополнительная «пайка» в виде вкусняшек. Они видели печальное состояние Хомочки и старались его развеселить, то есть приносили ему мышек, которых ловили (как знак особого внимания), и играли вместе. Через день раздался звонок и знакомая сообщила, что он поел, попил воды, но продолжает сидеть в углу, в общем дело сдвинулось с мертвой точки.
Однако всё было не так радостно. К концу месяца знакомая через whatsapp сбросила его фото. Сказать, что на глаза навернулись слезы, значит не сказать ничего. Мне кажется, что у него столько обиды во взгляде, недоверия к людям. «Вот за что вы со мной так? Зачем? Почему? Разве я был плохим котиком? Ну не ловил мышей, так их и не было в моём доме.» Всем своим видом Хома пытается сохранить достоинство, но он унижен и оскорблен в лучших своих чувствах, это читается в его взгляде.
Через полтора месяца мы забрали нашего Хомочку. Когда я поднималась вверх по этажам, неся котю в переноске, он начал в ней нервно бегать. Он узнал знакомые запахи, обстановку и звуки. Кстати, меня узнал сразу. Дома его ждали его любимые мисочки с его любимой едой. Он тут же ринулся к ним на кухню, а потом, мимо моих рук (мне не удалось его поймать), побежал и залег на своем родном солнечном подоконнике. Он долго спал на солнышке. Меня он простил на второй день, хотя я тут же спрятала переноску, а доверительные отношения вернулись только через неделю.
Мы поняли, что эти полтора месяца были для него тяжёлым испытанием. Полное изменение среды обитания привело его к невероятному стрессу. Он сильно похудел (не от отсутствия еды, а от переживания, что те люди, которые были раньше в его жизни куда-то исчезли, и о нем заботятся другие). Потребовалось около месяца, чтобы он пришёл в норму и успокоился, и стал прежним «игручим», подвижным котёнком.
Он был тощим, облезлым, рыжим, Грязь помоек его покрывала. Он скитался по ржавым крышам, А ночами сидел в подвалах.
Он был старым и очень слабым, А морозы порой жестоки. У него замерзали лапы, Точно также, как стынут ноги.
Но его никогда не грели, Не ласкали и не кормили. Потому что его не жалели. Потому что его не любили.
Потому что выпали зубы. Потому что в ушах нарывы. Почему некрасивых не любят? Кто-то должен любить некрасивых.
Иосиф Бродский, 1957 год
Считается неопубликованным стихотворением Бродского, очень ранний Бродский.
«Помню один день – день, когда, проведя здесь в одиночку месяц, я должен был уезжать и уже позавтракал в какой-то маленькой траттории в самом дальнем углу Фондамента Нуова жареной рыбой и полбутылкой вина. … День был теплый, солнечный, небо голубое, все прекрасно. И спиной к Фондамента и Сан-Микеле, держась больничной стены, почти задевая ее левым плечом и щурясь на солнце, я вдруг понял: я кот. Кот, съевший рыбу. Обратись ко мне кто-нибудь в этот момент, я бы мяукнул. Я был абсолютно, животно счастлив.»
И. Бродский «Набережная неисцелимых» 1989 г.
«Я, как кот. Когда мне что-то нравится, я к этому принюхиваюсь и облизываюсь… Вот, смотрите, кот. Коту совершенно наплевать, существует ли общество «Память». Или отдел пропаганды в ЦК КПСС. Так же, впрочем, ему безразличен президент США, его наличие или отсутствие. Чем я хуже кота?»
И. Бродский
Иосиф Бродский был известным кошатником. Коты и кошки сопровождали его всю жизнь, наверное это был его тотем. Он посвящал им стихи, оды, эссе, рисунки, он восхищался ими и нежно любил. История сохранила имена некоторых котов Иосифа Бродского. Приятели помнят, что в Ленинграде у него была Кошка в Белых Сапожках. Питерскому коту Самсону было посвящено стихотворение «Самсон, домашний кот», потом было написано стихотворение «Слон и Маруська». Жил у него рыжий кот по прозвищу Big Red (Большой Рыжий). После смерти этого кота Иосиф Бродский поместил его фотографию в рамку и поставил на столе в квартире в Нью-Йорке.
«Ода (Коту Пасику от верного друга)» (отрывок)
О синеглазый, славный Пасик! Побудь со мной, побудь хоть часик. Смятенный дух с его ворчаньем Смири своим святым урчаньем. Позволь тебя погладить, то есть Воспеть тем самым шерсть и доблесть — Весь, так сказать, триумф природы, О честь и цвет твоей породы!
О средоточье серых красок! Ты создан весь для смелых ласок. Ты так прекрасен, так прелестен, Ты стоишь гимнов, лестных песен, О Пасик! Что подстать усладе, Что чувствует поэт при взгляде На дивный стан! Но это чувство Бессильно выразить искусство.
Из воспоминаний Людмилы Штерн : «Мама выиграла двухнедельного котенка в преферанс и объявила конкурс на лучшее имя. Картежное имя Пас предложил Бродский, и его единодушно одобрили. Иосиф своего крестника обожал. Кошки вообще являлись его любимыми животными. Как-то он сказал: «Обрати внимание — у кошек нет ни одного некрасивого движения»» (Л. Штерн. «Бродский: Ося, Иосиф, Josef». М, 2001)
В 1961 году на даче в Комарово Бродского знакомят с Анной Ахматовой (именно она стала для поэта и критиком и учителем). У её соседей по даче был огромный пушистый рыжий кот по прозвищу Глюк. Ахматова говорила, что он похож на Иосифа. Сам Бродский писал о нём так: «Открывается старая, шуршащая… дверь и из-за нее выглядывает пушистая прелесть… знатный кот, всем котам кот…»
Травля и преследования поэта начались в конце 1963 года и хотя он много работал — писал стихи, эссе, делал переводы, его обвинили в тунеядстве. Последовал приговор суда и ссылка. Родители как могли поддерживали сына. Отец в письмах призывал его не унывать и брать пример с вечно оптимистичных котов.
«Летняя музыка» (отрывок)
Ария кошек
Наши щёчки волосаты. Наши спинки полосаты, словно нотные листы. Лапки — чудо красоты!
Красоты мы необычной, выгнут хвост, как ключ скрипичный. Мы в пыли его влачим и в молчании — звучим.
«Я пробудился весь в поту…»
Я пробудился весь в поту: мне голос был — «Не всё коту – сказал он — масленица. Будет – он заявил — Великий Пост. Ужо тебе прищемят хвост». Такое каждого разбудит.
1969 г.
Последним котом Бродского был кот Миссисипи. Он пережил хозяина. Иосиф Бродский скоропостижно скончался в 1996 г., внезапная остановка сердца —инфаркт. «Осиротелый старик, кот Миссисипи прыгал на стол, укладывался на рукопись, пахнущую хозяином, и тут же крепко засыпал», — писал близкий друг Бродского Лев Лосев
“Если после моей смерти к вам придет рыжий кот, не выгоняйте его, возможно, это буду я”. Иосиф Бродский
