Оказывается у великого дизайнера и модельера есть любимица, которая вдохновляет мастера, которая является его музой. Имя её — Шупетт и это кошка. Шупетт — кошка бирманской породы, а в переводе с французского означает — « капусточка». Когда-то кошка принадлежала совсем другому человеку — манекенщику, который много лет работал с метром. Как-то уезжая, он опрометчиво оставил кошку, попросив за ней просто присмотреть на время его отсутствия. Это была его роковая ошибка, так как кошка уже навсегда осталась у Карла Лагерфельда (он просто поставил друга перед фактом, что никогда ему её не отдаст) и с этой минуты началась сказочная и роскошная жизнь Шуппет.
У Шупетт есть своя линия косметика, за ней присматривают две горничные, у неё масса фотоснимков и фотосессий с «коллегами» по модельному бизнесу и даже свои аккаунты в твиттер и инстаграм.
Не знаю, понимает ли кошка как ей повезло в жизни, но метр обожает её. Она ест с ним в модных ресторанах, летает первым классом в самолетах, они редко расстаются. Карл Лагерфельд считает свою музы грациозной, утонченной и прекрасной.
Как сказал Карл Лагерфельд: «Она совсем как человек. Только лучше, потому что не умеет разговаривать.»
Карл Лагерфельд
Источник: https://iledebeaute.ru/pro_fashion/2015/4/30/54518/
Великий модельер умер в феврале 2019 года, а Шупетт до сих пор не получила оставленное ей наследство в размере €1,3 млн. Сейчас уже 2026 год. При жизни модельера у неё были две сиделки, личный повар, а ужинала она за одним столом с метром. Вот уже семь лет о Шупетт заботится бывшая домработница модельера. Она вынуждена работать, так как сама оплачивает содержание кошки. Кошка живет вместе с домработницей в обыкновенной квартире, нет ни виллы, ни перелетов на частном самолете. До сих пор идут судебные споры вокруг завещания модельера. Оказывается французское законодательство не позволяет животным напрямую наследовать деньги или имущество.
Они встают позже и начинается беготня в ванну, в туалет, на кухню. Слава Богу, они не трогают мой лоточек, но иногда умудряются пнуть мои мисочки, разливается вода и я не доволен. Потом часть семьи убегает , но одна остаётся дома за компьютером. У меня есть любимое место рядом с ней на диване. Там лежит моё любимое одеяльце с моими запахами, очень уютно. Я запрыгиваю на диван, вытягиваю вперёд лапки и занимаю большую часть дивана (возражений нет). Я начинаю медитировать. Это они думают, что я сплю весь день. Ничего подобного. Я создаю уют и взаимопонимание в доме. Без меня они все уже давно бы перессорились, но глядя на моё спокойствие и невозмутимость, они откладывают это на потом. Мой невероятно красивый, завёрнутый на кончике колечком хвост появляется в самой гуще новой разборки, ушки начинают двигаться, мама говорит: «Не кричите так. Вы пугаете котёнка». Не то чтобы они перестают, но градус разборки понижается. Я им пытаюсь сказать: » Зачем нервничать, лучше любите меня, такого маленького и красивого». Конечно, я иногда могу укусить и поцарапать, но это такие мелочи по сравнению с той успокоительной терапией, которую я провожу в семье, что об этом и вспоминать не стоит.
